«ЧЕРНЫЙ ЯНВАРЬ» АЗЕРБАЙДЖАНА: какие уроки истории надо помнить?

«ЧЕРНЫЙ ЯНВАРЬ» АЗЕРБАЙДЖАНА: какие уроки истории надо помнить?20 января в Азербайджане отмечается как День всенародной скорби.

В этот день в 1990 году начала осуществляться войсковая операция ударной группировки соединений Советской Армии по восстановлению в Баку общественного порядка и возвращению рычагов политического и административного управления республикой тогдашнему ее партийно-советскому руководству. «Черный январь» Азербайджана стал началом агонии Советского Союза, прекратившего через десять месяцев свое существование как государственно-политическое образование. Реквием по убиенным в те трагические дни, чей прах сегодня покоится на Аллее шахидов в Баку, звучит также и в память о многих тысячах иных советских граждан, безвинно погибших в других межнациональных конфликтах, сопровождавших последние годы существования Союза ССР.

День сегодняшний и события «черного января» 1990 года разделяют более двух десятков лет. Время – хороший доктор, оно врачует боль потерь и горечь утрат. В странах так называемого «постсоветского пространства» родилось и выросло уже целое поколение молодых людей, для которых события тех дней уже не являются отголосками собственного далекого прошлого или следом в памяти. Для них те трагические дни – история страны в чистом виде (и не важной какой, – своей или сопредельной), совокупность событий, не имеющая лично для них никакой эмоциональной окраски. Поэтому пришло время дать взвешенную оценку тем дням, чтобы с высокой долей объективности установить если не истину, то хотя бы реконструировать максимально правдивую версию тех событий, исключив при этом эмоцио-нальные оценки и политико-конъюнктурные соображения.

«Черный январь» Азербайджана не был уникальным явлением в истории последних лет существования СССР: подобные события произошли ранее в Алма-Ате (Казахстан) в декабре 1986 года, в Тбилиси (Грузия) в апреле 1989 года, позже в Душанбе (Таджикистан) в феврале 1990 года, в Вильнюсе (Литва) и Риге (Латвия) в январе 1991 года, где жертвами также стали советские граждане. Таким образом, события в Баку в ночь с 19 на 20 января 1990 года стали очередным звеном в цели практически однотипных по характеру и содержанию событий, которые в конечном итоге приведи к распаду СССР и гибели сопутствующей ему коммунистической идеологии. Говоря непредвзято, все эти события были ничем иным, как актами гражданского неповиновения населения «национальных республик» в составе СССР советской власти, в основе которых лежали чувства национализма, националистического экстремизма, презрения к республиканским властям, которые в то время были объективно неспособны удовлетворить основные социальные запросы и чаяния своих сограждан. Если кому не нравится такая терминология, могу перефразировать, – рост национального самосознания граждан вошел в противоречие с догматами официальной партийно-советской идеологии, которые отрицали этническую самоидентификацию личности как фактор ее социального бытия в обществе. Но что-то от этого в сути характеристики событий тех дней изменилось?

Анализируя причины, содержание и последствия событий «черного января» 1990 года, хотелось бы сразу оговориться, что используемая мной терминология имеет характер исключительно юридических дефиниций, что исключает всякие негативные оттенки еe звучания. Это оговорка здесь особенно важна, поскольку эмоциональная оценка исторического контекста тех дней для большинства моих сверстников, бывших современниками, а кто-то – и непосредственными свидетелями и участниками этих событий, субъективно гораздо важнее, чем рациональные доводы разума и трезвые выводы, сделанные двадцать лет спустя. Пусть на меня не обижаются читатели за возможную резкость присутствующих ниже суждений, но в словаре политических и юридических терминов русского языка других слов нет.

«Черный январь» Азербайджана был спровоцирован комплексом принципиально неразрешимых в условиях советского строя социально-политических проблем, имевших для большинства союзных республик в составе СССР универсальный характер, независимо от того, какой этнос в них являлся титульным народом. Идеологической основой регулирования межнациональных отношений в Советском Союзе, если кто помнит, являлась искусственно созданная и насильно насаждаемая теория «пролетарского интернационализма», согласно которой все промышленные рабочие, независимо от их национальной принадлежности, должны были объединиться вокруг «ядра политической системы» – Коммунистической партии Советского Союза, чтобы своей сопричастностью обеспечить на всех уровнях власти государственно-политическое господство ее корпоративной элиты и функционеров. Люди, кому сейчас за 40, еще должны помнить, что в СССР каждый десятый взрослый житель страны должен был быть членом КПСС, а вся молодежь поголовно (за исключением юношеский криминальных элементов) была охвачена организующей деятельностью комсомола и пионерии. Аналогичная организация общества существовала и в нацистской Германии, где аналогом КПСС являлась НСДАП, двойником комсомола – гитлерюгенд, но такие параллели проводить в те годы было небезопасно…

Теория «пролетарского интернационализма», безусловно, неплохо работала в крупных промышленных центрах, являющихся сосредоточием рабочего класса или пролетариата. Ярким примером того может быть Баку, являвшийся еще в Российской империи третьим (вслед за Москвой и Харьковом) центром индустриального производства. Многомиллионный город, требовавший специалистов абсолютно всех процессий и специальностей, не интересовался национальностью тружеников. Именно поэтому в годы советской власти, особенно в 1970-1980-е гг., азербайджанская столица воспринималась как наглядное свидетельство торжества в отдельно взятой «национальной республике» коммунистической идеологии.

И именно поэтому же события «черного января» 1990 года для бакинцев оказались максимально трагичными: в одну ночь все они пережили сильнейший психологический шок, когда в одночасье рухнул и превратился в прах весь привычный и казавшийся незыблемым на века смысл бытия. В одну ночь каждый бакинец из части чего-то монолитно единого и общего вдруг превратился в брошенную всеми единицу чего-то бескрайнего и аморфного, подобно песчинке в пустыне, без опоры внутри себя и надежды на плечо соседа. Рухнул миф, рухнула иллюзия, каждый человек остался один на один с враждебным ему окружающим миром, оттого в его душе зародился неизбывный вопрос: «За что?». За что все то светлое, что окружало его еще вчера, оказалось втоптано в грязь солдатскими сапогами и гусеницами бронетехники? Нет, не трагическая гибель полутора сотен человек, ставших неизбежными жертвами проведения в двухмиллионном городе войсковой полицейской операции, а именно коллективный и одномоментный шок сразу у 2-х миллионов человек стал содержанием «черного января» 1990 года.

Советский «пролетарский интернационализм» населению сельских районов не только Азербайджана, но и других союзных советских республик Закавказья и Средней Азии был принципиально чужд. Крестьянин – не рабочий, у него совершенно иной уклад жизни, образ мыслей, эмоциональные привязанности. Поэтому закавказские дехкане и среднеазиатские араты в своем социальном развитии в годы советской власти оставались на уровне «феодального национализма», сохраняя традиционную преданность своему роду, земле, могилам предков. У крестьян оказалась более обостренная социальная рефлексия по принципу «свой–чужой», при этом «чужими» оказались соседи иной этнической принадлежности, с которыми они десятилетия уживались бок о бок. Однако под воздействием внешнего стресса вспомнились старые бытовые обиды, мелочные дрязги, которые в новом свете вдруг получили совершенно иное преломление и, в конечном итоге, привели к погромам.

Распад советской власти в Азербайджане в первые две декады января 1990 года начался не в Баку, а на периферии республики. Не стоит забывать, что к 20 января была разрушена инфраструктура обеспечения государственной границы между СССР и Ираном в Нахичеванской АССР, явочным порядком упразднены органы советско-партийной власти в 18 районах республики, бакинское руководство утратило контроль практически над вверенной ему территорией. С точки зрения советского законодательства того времени, республика оказалась в состоянии мятежа. Также не следует забывать, что в Баку вирус армянских погромов был занесен беженцами из зоны Спитакского землетрясения (читай, – крестьянами) азербайджанской национальности, которых ограбили армяне по месту их прежнего проживания, компенсируя тем самым свои материальные потери от этого стихийного бедствия.

И если бы горожанин – коренной бакинец, например, – в этом случае обратился к властям с просьбой о помощи, то крестьянин обратился к ней с просьбой о мести, справедливом, на его взгляд, возмездии. Власти советского Азербайджана остались глухи к просьбам своих сограждан (сказалась непоколебимая, а может быть – и узколобая, вера советско-партийных бонз из Баку в торжество идеологии «пролетарского интернационализма»), и тогда беженцы обратились за практической помощью и моральной поддержкой к азербайджанскому обществу, которое тогда олицетворял собой экстремистский по отношению к советской власти Народный фронт Азербайджана. В результате преступления армян против азербайджанцев в Армении породили преступления азербайджанцев против армян в Баку, оказавшиеся наиболее наглядными на фоне тотальной неспособности республиканского партийно-советского руководства прекратить или хотя бы нейтрализовать экстремистскую деятельность немногочисленных лидеров и активистов Народного фронта Азербайджана. Как только рухнула коммунистическая идеология, сразу же восторжествовала идеология здорового национализма, которая в итоге привела к образованию современной Азербайджанской Республики.

Поэтому возникает вопрос, насколько неизбежным был ввод советских войск в Баку в ночь на 20 января? Совершенно очевидно, что власти Москвы и Баку того времени имели на него диаметрально противоположную точку зрения. Тогдашнее руководство Азербайджанской ССР наивно надеялось договориться с Народным фронтом с позиции силы, используя в качестве средства устрашения переброшенные в окрестности Баку элитные части спецназа ГРУ и воздушно-десантных войск. Высшее государственное и партийно-политическое руководство Советского Союза не было уверено в способности республиканских властей удержать ситуацию в регионе под контролем и направило в Баку своих представителей, возложив на них полномочия принимать оперативные решения. Уровень представительства для решения такой задачи был самый высокий – министр обороны, министр внутренних дел и политический советник президента СССР. Для них беспомощность, бездеятельность и безынициативность партийно-советских властей АзССР оказалась более чем очевидной. Таким образом, проведение войсковой операции в Баку в ночь на 20 января 1990 года стало закономерным следствием политического и административного банкротства советской власти в Азербайджане, которое не пользовалось у населения тем авторитетом, которым, безусловно, обладал I секретарь ЦК компартии Азербайджана, а впоследствии – президент этой независимой республики Гейдар Алиев. Фактически, в конце 1980-х гг. в республике не нашлось ему достойного преемника, который бы обладал соответствующим уровнем уважения и доверия со стороны населения.

Жестокость войск в ходе проведения этой операции вполне объяснима: войска для того создают, вооружают, снаряжают, обучают и содержат, чтобы они выполнили волю политического руководства страны. Так было, есть и будет всегда и везде. Действия войск не могут в принципе быть адекватными угрозе, поскольку изначально они предполагают превентивное уничтожение угрозы. Поэтому при проведении войсковой операции на выстрел отвечают залпом, на автоматную очередь – выстрелом из танкового орудия. Солдат должен убить, чтобы не умереть самому. И никаких иных сантиментов на этот счет быть не может. Рассуждать иначе могут только те, кто никогда не носил военной формы, не держал в руках боевого оружия, не бывал на войне, а зарабатывал себе на жизнь журналистской поденщиной, публичным политиканством или выступлениями в ансамбле художественной самодеятельности.

К тому же Советская Армия не имела тогда, впрочем, как и российская армия сейчас, опыта проведения полицейских операций против собственного народа. Собственно, это не ее функция. Этим должны заниматься внутренние войска МВД. Но проведения акции по усмирению и устрашению Баку и других населенных пунктов Азербайджана в январе 1990 года было поручено именно армии, причем тем ее соединениям, которые когда-то отличились при боевых операциях в Будапеште (Венгрия, 1956), Праге (Чехословакия, 1968), Кабуле (Афганистан, 1979). И они выполнили приказ политиков, как их учили и как они умели. Как потом выполнили его при штурме Грозного в ночь на 1 января 1995 года…

К сожалению, в январе 1990 года жестокая реальность оказалась гораздо сильнее всех идеалов – и «пролетарского интернационализма», и религиозного гуманизма, и националистического энтузиазма. Слова не смогли остановить сталь, как ранее они не могли остановить кровь. Кровь призвала к действию сталь, сталь породила новую кровь. Порочный круг замкнулся. Азербайджан, по сути, оказался самым слабым звеном в цепи Советского Союза, и его разрыв стал началом агонии СССР. В свое время Александр Дюма-отец сказал гениальную фразу: «Ни одна армия не способна остановить идею, время которой пришло». Бакинские события 20 января 1990 года только подтвердили правильность этих слов.

Именно тогда впервые в сознании азербайджанского народа сформулировалось новая идеология и новое политическое требование – «Азатлыг!». Свобода не от власти партийно-советской бюрократии, а свобода исконная, данная от Бога. Свобода, которая дает право на выбор своего собственного пути. Высшим проявлением этой свободы стало создание независимого Азербайджана. Так «черный январь» сменился рассветом национальной государственности. Вот об этом и надо знать молодым гражданам Азербайджана.

Олег Кузнецов, кандидат исторических наук, политолог