Встреча Медведева с журналистами Центрального федерального округа

Встреча Медведева с журналистами Центрального федерального округаЭто пятая встреча Президента с журналистами. Ранее глава государства беседовал с представителями средств массовой информации Сибири и Дальнего Востока, Поволжья, Южного, Северо-Кавказского и Северо-Западного федеральных округов.

Стенограмма встречи:

Д.МЕДВЕДЕВ: Добрый день!

Непривычная обстановка. Я здесь обычно с членами Совбеза встречаюсь, а сегодня – с вами. Но зато это довольно-таки удобно, потому что в других регионах, в других округах я с журналистами встречался на выезде, а сегодня встречаюсь дома. Мне удобнее, а вам – приятнее. Давайте из этого и будем исходить.

Всех приветствую, давайте начнём работать, я в вашем распоряжении.

И.РЕПКИН: Позвольте мне, Дмитрий Анатольевич. Игорь Репкин, газета «Ежедневные новости. Подмосковье», Московская область.

Мы с коллегами хотели прежде всего поблагодарить Вас за приглашение в Ваш, можно сказать, дом. Но я, как житель Московской области, хотел бы отметить, что посёлок Горки – это как раз Московская область и есть. Поэтому мой вопрос к Вам от многих жителей Московской области.

Один из самых амбициозных Ваших проектов – это формирование столичного федерального округа. Расширение Москвы уже началось, и не приведёт ли оно к полному исчезновению Московской области как субъекта Федерации? Если нет, то какие шаги Вы видите на федеральном и региональном уровнях, чтобы не допустить большой разницы в качестве уровня жизни между «большой Москвой», которая будет, и подмосковными городами и районами, которые сохранятся?

Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо.

Не скрою, мне кажется, это интересная, удачная идея по поводу «большой Москвы». Почему? Потому что Москва (все присутствующие бывали в Москве) всё-таки очень большая, и она задыхается в тех границах, которые были установлены где-то в середине XX века.

Я напомню, что тогда в Москве жило, наверное, шесть миллионов человек. Сейчас вместе с приезжими, с людьми, которые постоянно мигрируют из Москвы в Подмосковье, – это миллионов пятнадцать, наверное. Естественно, Москва не помещается в тех границах, в которых она давно уже существует.

Эту задачу нужно было решать, и я придумал такую идею. Мне кажется, она разумная, потому что она позволяет столицу сохранить в том месте, где она есть, но в то же время дать городу другое развитие. То есть дать возможность самому городу развиваться и, самое главное, создать более комфортные условия для жизни москвичей.

В чём это будет заключаться? Это будет заключаться в том, что часть государственных офисов, деловых офисов переедет за границы нынешней Москвы в новую Москву. Решение об этом должно быть принято уже в конце ноября – должен быть подписан договор между Москвой и Московской областью. Потом, соответственно, эти документы должны пройти через местные органы власти и управления, а после этого идёт обращение в Совет Федерации. Так что этот процесс уже приобрёл достаточно уверенную динамику.

Что будет? После того как государственные структуры, деловые структуры переедут в нынешнюю Московскую область, жизнь в Москве будет, на мой взгляд, всё-таки несколько легче, чем сегодня, потому что не будет такого потока машин, я надеюсь. В любом случае те чиновники, на которых ругаются: вот они ездят, они с мигалками – хотя пробки, конечно, в городе не из-за мигалок происходят, а просто из-за того, что огромное количество транспорта: никогда такого не было, ещё 10 лет назад было существенно меньше машин – тем не менее всё-таки я думаю, что с этим будет легче.

И ещё один смысл в том, чтобы и наши граждане, и наши предприниматели, и гости, инвесторы, иностранные гости могли бы сразу же понять, куда, за чем обращаться. Потому что сейчас у нас все офисы разбросаны по всей Москве: есть Кремль, есть Белый дом и огромное количество министерств и ведомств, есть парламент, есть суды – всё это планируется собрать на относительно компактном участке земли. Сразу хочу сказать: там никто не живёт, никого не нужно будет выселять, сейчас это пустые земли. И там возникнет как раз новый государственный центр.

Что, мне кажется, это ещё даст? В общем, и в Москве, и в Московской области довольно высокий уровень жизни, если сравнивать с другими территориями, но всё-таки различие есть. Естественно, распространение Москвы на большие территории придаст динамику и пограничным регионам Московской области, позволит подтянуть доходы жителей Московской области к доходам Москвы, что, наверное, тоже было бы очень и очень удобно.

И, наконец, самое главное – мы получим столицу, у которой есть потенциал развития, которая не скована своими прежними географическими рамками, а которая имеет возможность развиваться. И которая в определённой степени соединяет достоинства исторической Москвы, которая имеет все свои памятники, все свои культурные места, естественно, активную деловую жизнь. И в то же время появится новая столица, но не разорванная с исторической Москвой, то есть мы не создаём Бразилиа или же Астану, как это сделали наши казахские коллеги, но мы создаём новую часть столицы.

Мне кажется, это довольно удачное решение.

Е.ЛАЗУТКИНА: Елена Лазуткина, представляю тверской экономический еженедельник «Афанасий Биржа».

Дмитрий Анатольевич, вопрос следующий. Как известно, со следующего года некоторые налоги, в частности, акцизы, которые раньше поступали в региональные бюджеты, перейдут уже на федеральный уровень. Вместе с тем расширяются полномочия регионов, в частности, по финансированию сети здравоохранения, которое со следующего года полностью будет финансироваться за счёт регионов. Соответственно, возникает вопрос: дефицит регионального бюджета в таком случае растёт и исполнение бюджета становится затруднительным, возможно ли в ближайшее время пересмотреть каким-то образом саму систему межбюджетных отношений, чтобы больше денег оставалось на местах, ведь всё равно в конечном итоге регионы просят деньги у федерального центра?

Д.МЕДВЕДЕВ: Вы абсолютно правы. Вообще это иногда выглядит как несколько хаотичное движение, потому что сначала деньги на территории собираются, потом они отправляются в Москву, потому губернаторы ездят в Москву, просят деньги для того, чтобы им их вернули в качестве субсидий, субвенций, соответствующих трансфертов. Но в то же время в этом есть некая внутренняя логика. Как Вы понимаете, есть федеральные расходы, есть региональные расходы.

Чтобы не утомлять вас какими-то сухими вещами, скажу лишь одно: я не считаю, что существующая система межбюджетных отношений идеальная и что она должна применяться без ограничения срока. Да, мы её сформировали в какой-то период, но сейчас очень много доводов в пользу того, чтобы её пересмотреть. Именно поэтому я предложил создать две специальные группы: одну – под руководством вице-премьера [Дмитрия] Козака, вторую – под руководством вице-премьера [Александра] Хлопонина, которые должны до начала декабря подготовить предложения и о перераспределении полномочий между Федерацией, субъектами Федерации и муниципалитетами, и о перераспределении и перезакреплении доходных источников. Собственно, именно об этом Вы и спрашиваете.

Я считаю, что это потребует переосмысления того, что должно быть у муниципалитетов. Мы не можем, конечно, отказаться от того, чтобы деньги для финансирования федеральных мандатов приходили в Москву, это несерьёзно, у нас огромная страна-федерация; у нас армия, у нас полиция, у нас масса других федеральных структур, но в то же время очевидно, что всё-таки закрепить дополнительные бюджетные источники за муниципалитетами и за регионами было бы правильно просто потому, что иначе масса мандатов не финансируется, включая дороги, включая некоторые вопросы здравоохранения и так далее. Так что сейчас этот процесс набрал обороты. Результат должен быть определён до конца года. Новая система заработает, я надеюсь, или с середины года, или с 2013 года.

Л.СОКРУШАЕВА: Людмила Сокрушаева, газета «Тамбовская жизнь», Тамбовская область.

В нашей области есть предприятия, которые работают на оборонный заказ. В связи с этим жителей нашей области в том числе интересует вот какой вопрос, Дмитрий Анатольевич: как решается тревожная ситуация, связанная с размещением гособоронзаказа, которую Вы взяли под свой личный контроль? Может быть, что-то будет меняться в организации размещения этого заказа в 2012 году?

Д.МЕДВЕДЕВ: Меняться точно будет, потому что и Министерство обороны, и оборонные предприятия провалили эту работу. Работают они плохо. Ничего не могу сказать в их оправдание.

Плохо почему? Потому что, когда есть деньги, надо уметь договариваться. И та и другая сторона ссылается на объективные причины. И вроде бы и ту и другую сторону можно понять: Минобороны нужны качественные и недорогие или разумно дорогие виды военной техники, нашим оборонным предприятиям нужна определённость.

Минобороны не хочет закупать старые образцы, наши оборонные предприятия говорят, что им нужны деньги на переоснащение, на то, чтобы начать производство новых образцов и так далее. Это превращается в порочный круг.

Я давал несколько раз на эту тему поручения, Правительство к этому подключалось. Сейчас всё, что называется, досогласовали, но поздно, и время ушло, и какие-то вещи пришлось сдвинуть. Поэтому, не меняя общих правил, нужно будет разбираться с тем, как эта работа налажена, потому что сами по себе правила нормальные. Но нужно, чтобы они соблюдались и со стороны Министерства обороны, и со стороны оборонных предприятий.

Если хоть что-то в этом смысле в следующем году будет походить на этот год, придётся просто уже увольнять и увольнять пачками людей (и с одной, и с другой стороны), которые отвечают за оборонзаказ. Так нельзя при наличии денег и при наличии большого количества объектов оборонного заказа, которые мы должны получить на период до 2020 года. Я напомню, что мы должны переоснастить приблизительно 70 процентов, должны получить за этот период новых образцов техники, и на это предусмотрены гигантские средства.

М.МОКРЕЦОВ: Михаил Мокрецов, газета «Забота», город Владимир.

Вопрос следующий. Мировой опыт показывает, что общественно-политическая стабильность в странах достигается тогда, когда власти меняются периодически и прогнозируемы различные политические партии. Классический пример – это Соединенные Штаты Америки, где, по сути, существуют две равноценные партии власти. У нас в стране только одна партия власти, получается своего рода однополярный мир, который мы, в свою очередь, на международной арене часто критикуем после распада Советского Союза.

Не считаете ли Вы, что в нашей стране настало время для создания и второй партии власти? И если да, то откуда могут быть её корни, что называется, откуда ноги её растут? Кто будет её создавать и каким образом?

Д.МЕДВЕДЕВ: Понимаете, во-первых, я, конечно, не считаю, что у нас однополярный мир, потому что у нас семь партий, у нас же не одна партия, а семь. И их успех или неуспех – это, в конечном случае, решение людей, это голосование за ту или иную структуру. Невозможно создать какую-то партию и сказать: «Так, мы вторая партия власти, вы – народ Российской Федерации обязаны за нас голосовать. Вот есть «Единая Россия» – одна партия власти, а это теперь вторая партия власти». Это было бы худшей пародией на демократию.

У нас семь партий, много это или мало – это отдельный вопрос. Мы в какой-то период сделали более жёсткие критерии отбора. Может быть, нам в какой-то момент нужно их будет несколько раздвинуть. С другой стороны, партий не должно быть слишком много, потому что в этом случае, к сожалению, начинается расщепление представлений людей о том, кто должен быть из числа политических сил и кто должен представлять их интересы. Такая абсолютная размазанность политической картины была свойственна нам в 90-е годы, когда партий проходило 30, 40. И в результате парламент оказывался недееспособным, а интересы людей никак не учитывались, потому что они голосовали за какую-то маленькую «структурку-живопырку», которая не имела никаких шансов пройти или же получала один мандат и ничего не могла сделать. Поэтому крупные партии – это хорошо.

Хорошо ли то, что у нас сейчас одна партия имеет большинство? Это, знаете, вопрос вкуса. Для проведения определенной государственной политики это хорошо, скажу Вам откровенно и просто, потому что в этом случае можно опираться на большинство в парламенте и проводить те законы, которые власть считает правильными и за которые голосуют депутаты. Я напомню, что в 90-е годы у нас была ситуация гораздо более сложная, и значительная часть так называемых реформаторских законов, которые предлагали и Правительство, и отдельные депутаты, не принималась, она блокировалась другой частью парламента. Это ещё хуже.

Более того, Вы знаете, что во многих странах действительно при наличии обычной многопартийной системы тем не менее политические силы очень долгое время находились у власти. Давайте вспомним, что происходило, например, в ФРГ. 20 лет христианские демократы были у власти, 20 лет – в период после войны. Если вспомнить другие страны, в Дании, например, социал-демократы находились, по-моему, около 50 лет у власти. Если говорить о Японии, там либеральные демократы 38 лет находились у власти. Если говорить о каких-то других, например, политических предпочтениях, то в Соединенных Штатах Америки демократическая партия очень долго имела большинство в одной из палат, по-моему, она имела в палате представителей или в сенате лет 30 или 40. Кстати, в Англии относительно недавно была такая ситуация – 18 лет консерваторы были у власти, начиналось это ещё во времена Маргарет Тэтчер. То есть это неудивительные вещи, они не настолько редкие.

У нас «Единая Россия» как политическая сила сформировалась, напомню, в 2003-м году. Сейчас у нас 2011-й год. Это не такой большой срок. «Надоели. Они долго у власти». На самом деле, давайте посчитаем, это всего восемь лет, это не так много.

Другое дело, насколько «Единая Россия» сейчас отвечает представлениям наших людей о том, как должна развиваться наша страна. На мой взгляд, отвечает, но окончательный ответ на этот вопрос будет дан 4 декабря. Я считаю, что всё-таки у нас не однополярная система.

Но я соглашусь с Вами, наверное, только в одном. Неплохо, ещё раз повторяю, когда политическая сила имеет уверенный мандат на управление страной. Это помогает. Но должен быть создан такой механизм, при котором происходит чередование присутствия политических сил. Что это за механизм? Это законодательство, которое у нас есть, и, извините, сильные партии, за которые готовы голосовать, потому что, в конечном счёте, это же ещё вопрос выбора. Люди иногда не понимают, что принесёт им, допустим, голосование за другую политическую силу, и в этом смысле, конечно, голосование от безысходности – это тоже очень плохая форма голосования.

Поэтому я уверен, что, в конечном счёте, мы создадим такую систему (не знаю, когда это произойдет, на следующих выборах, через выборы), которая, может быть, будет более похожа на системы, существующие в других странах. Но если говорить о текущей политической жизни, то я считаю, что она абсолютно укладывается в стандарты европейской демократии: и избирательное законодательство, и набор партий, потому что у нас есть все, начиная от правых и заканчивая левыми. Насколько они эффективны, это уже судить людям.

Е.ШИКАЛОВА: Елена Шикалова, Костромская область, газета «Северная правда».

Дмитрий Анатольевич, ежегодно объявляется об индексации стоимости услуг и тарифов, но каждый раз в процентах размер увеличения считается по отношению к прошлому году, и получается такой самообман. То есть если, например, десять лет назад стоимость услуг ЖКХ составляла 1000 рублей в месяц, то с учётом ежегодного повышения на 10 процентов за десять лет уже не 1000, а 2591 рубль. И получается 260 процентов – за десять лет, далее в соответствующей прогрессии. И ещё такой пример: стоимость проезда в поезде в купе от Москвы до Владивостока была не более 7 тысяч рублей, сейчас – 18.

Вы не считаете, что именно в такой лукавой арифметике кроется причина безудержного роста инфляции, которая вместе с активным ростом тарифов не только съедает всю индексацию зарплаты, пенсий, но и попросту обесценивает их?

Д.МЕДВЕДЕВ: Нет, не считаю, потому что считается не так, как Вы говорите. Это ошибка. Считается всё по-другому, считается таким образом, что не учитывается прежняя накопленная инфляция, а именно новая инфляция или новый коэффициент считается к сумме уже накопленной инфляции, а не к чистой сумме. Это первое.

Второе. Конечно, нужно следить за тем, как происходит рост тарифов. Но в то же время нужно обратить внимание, мне кажется, и на другую составляющую. Дело не в том, чтобы этот тариф всё время правильным образом отсчитывался от ранее достигнутого уровня, а надо бы посмотреть, почему вообще нужно считать от того уровня? А почему его не снижают? Ведь вопрос в том, насколько издержки правильным образом структурированы, как они посчитаны. По-хорошему, например, если взять тариф ЖКХ, то он должен уменьшаться сообразно тому, чтобы, допустим, внедрять новые энергоэффективные технологии. И тогда база, на которую насчитывается этот коэффициент, должна быть не стабильной или выросшей (так, как Вы говорите, или так, как я сказал), а наоборот, по-хорошему, меньше именно потому, что нужно снижать издержки, а не каждый год проецировать инфляционный коэффициент на существующую базу издержек, которая накопилась за несколько лет. Вот в этом основная проблема, а не в том, что они правильно считают.

А если говорить об инфляционных коэффициентах, если говорить о тарифе, то, конечно, это никому не нравится. Мы последние несколько лет, допустим, использовали 15-процентое увеличение жилищно-коммунального тарифа к прошлому периоду. В этом году установили семь процентов, то есть – по инфляции. Естественно, какая-то корректировка должна идти, но нужно обращать внимание на то, что я сказал, на сами затраты монополий, на сами затраты организаций, которые занимаются тарифообразованием. В этом корень проблемы и в этом основные претензии наших людей, потому что вместо того, чтобы обратить внимание на эту структурную составляющую, организации, которые оказывают услуги, тупо увеличивают соответствующий тариф на этот инфляционный коэффициент. Это не годится. И сюда нужно «залазить» и антимонопольным органам, и вообще контролирующим структурам. Я думаю, что нужно так себя вести.

В.ЗОЛОТАРЕВ: Владимир Золотарев, «Липецкая газета», Липецкая область.

Дмитрий Анатольевич, проблема очередности в детские дошкольные учреждения уже стала общероссийской проблемой. В нашей Липецкой области и некоторых других регионах начали выплату субсидий родителям, чьи дети пока не устроены в детские сады. Как решается эта проблема на федеральном уровне? И будут ли выделены дополнительные средства для строительства новых детских дошкольных учреждений в регионах?

Д.МЕДВЕДЕВ: Я за последние несколько месяцев неоднократно к этой теме возвращался. Она, естественно, волнует почти всех людей во всех регионах, поэтому и Вы спрашиваете об этом.

У нас, напомню, очередь где-то один миллион девять сот [тысяч] детей, которые стоят на очереди в детские сады и которые не получили своих мест. Есть программа, по которой работают регионы, в каждом регионе своя. Где-то она быстрее, где-то она медленнее, но каждый регион свою программу создал. По-моему, нет ни одного региона, где бы её не было. Но тем не менее, несмотря на то, что у регионов есть свои программы, конечно, эти программы не способны моментально решить эту задачу. Поэтому мы предусмотрели на следующий год порядка миллиарда рублей для того, чтобы немножко поддержать регионы в реализации этой программы, и, по-моему, до восьми миллиардов рублей на кредиты, которые можно взять для строительства детских дошкольных учреждений. Так что это – федеральная составляющая. Она тоже не гигантская, но позволяет этот процесс не останавливать. Если соединить все источники: и федеральные, и региональные, и муниципальные, и в ряде случаев даже частные источники (потому что иногда, допустим, обязательство построить детский сад основано на инвестиционном контракте и на присутствии какого-то инвестора), то, я считаю, мы способны закрыть существующую очередь, во всяком случае, в наиболее дефицитной категории. А наиболее дефицитная категория – это дети от трёх до семи лет, потому что именно тогда обычно женщинам требуется детский сад, в основном женщины возвращаются на работу. На это потребуется, я думаю, три года, может быть, четыре года. Чтобы всю очередь уничтожить, я думаю, может быть, потребуется лет пять-семь. Но это решаемая абсолютно задача, даже, несмотря на то, что фонд детских садов за период 90-х, да и начало истекшего десятилетия существенным образом уменьшился.

В.ЗОЛОТАРЕВ: Спасибо.

Д.ОЛЕЙНИКОВА: Дарья Олейникова, Орловский областной телерадиовещательный канал.

Дмитрий Анатольевич, мой родной город по праву считается студенческим городом. По численности студентов Орёл занимает одно из ведущих мест в ЦФО. Довольно большая интеллектуальная армия, на 320 тысяч жителей в нашем городе где-то 50 тысяч – это студенты. Но тем не менее молодые специалисты после окончания вузов устремляются на поиски достойного заработка в другие регионы, чаще всего в Москву, а Москва, как известно, не резиновая.

Скажите, пожалуйста, что планирует государство, какие программы и проекты осуществлять для поддержки молодых специалистов, особенно, в регионах?

Д.МЕДВЕДЕВ: Знаете, молодых специалистов на самом деле, которые готовят университеты, должно быть столько, сколько нужно нашей экономике, а не столько, сколько это представляется правильным, допустим, региональной власти или же федеральной власти, потому что есть объективные законы. Человек, конечно, может получить высшее образование для того, чтобы его иметь, это неплохо, это нормально. Я напомню, что в отличие от советского периода у нас почти все выпускники школ идут в институты и университеты, а раньше это было всего лишь 20 процентов. Поэтому это нормальная тенденция к тому, чтобы получить хорошее образование.

Другой вопрос, откровенно говоря, хорошее ли образование даётся? Вы сказали, что у вас 320 тысяч в Орле, а всего, если я правильно помню, в Орловской области около 800 тысяч человек живёт. В общем, регион не маленький, но и не очень большой в масштабах страны, до миллиона. Действительно, большая армия студентов – 50 тысяч человек, у Вас, я думаю, где-то около 10 университетов.

Д.ОЛЕЙНИКОВА.: Восемь.

Д.МЕДВЕДЕВ: Восемь, видите, значит, всё справедливо. Я приблизительно всегда чувствую, сколько должно быть этих учебных заведений. Много это или мало? С одной стороны, вроде бы и не так много, с другой стороны, я думаю, что в советские времена их, конечно, было поменьше, это очевидно. Я надеюсь, что все эти университеты дают нормальное качественное образование. Тем не менее ещё раз подчеркиваю, в конечном счёте, это решение самого человека – получать ему высшее образование или нет. Какие специалисты должны быть, это опять же тоже дело региональных властей и федеральных властей – определить потребность в специалистах соответствующего уровня. Вы знаете, что у нас произошло. У нас где-то с начала 90-х годов был взят крен на подготовку специалистов гуманитарного профиля. Так получилось, все хотели стать юристами, экономистами, журналистами, не знаю. И очень мало стало людей, которые хотели бы получить инженерную профессию. Это просто беда была, потому что у нас промышленность очень сильно просела, экономический кризис. Сейчас нужно эту ситуацию самым решительным образом менять, потому что нам реально нужны инженеры, нам нужны специалисты, которые способны организовывать производство, а представителей других профессий у нас уже довольно много. И вот эту структуру или, так сказать, вот этот баланс должно определить Правительство России и Министерство образования и давать правильные индикаторы в регионы, в том числе и в Орловскую область.

И ещё. Я очень часто слышу о том, что давайте введём распределение. Я думаю, может быть, кто-нибудь из присутствующих, хотя здесь в основном всё люди молодые, но тем не менее ещё застал ситуацию, когда по окончании университета тебя прикрепляли к конкретному месту. Вот я так завершал свое обучение, когда было государственное распределение. Вот иногда я слышу предложения: вернуть государственное распределение. Я думаю, что это невозможно. Это невозможно по самым разным причинам. У нас рыночная экономика, у нас другой трудовой баланс в стране. Но что возможно и что, на мой взгляд, было бы иногда абсолютно справедливо, так это направлять на учёбу, допустим, специалистов из предприятий или требовать заключения с таким студентом отдельного договора между, соответственно, работодателем и университетом. И по этому договору, если, например, студент не возвращается по окончании учебного заведения (специалист не возвращается), в этом случае, наверное, можно требовать взыскание соответствующих денег на его обучение. Потому что должна быть и какая-то ответственность в отношении той организации, которая тебя послала на учебу. Вот это, мне кажется, было бы правильно развивать, потому что это нормальные экономические способы стимулирования.

Н.МЕДВЕДЕВ: Николай Медведев, Смоленск, «Смоленская газета».

Дмитрий Анатольевич, мой вопрос касается государственно-частного партнёрства в сфере охраны памятников истории культуры. Вы об этом говорили, когда встречались с работниками культуры из Вязьмы Смоленской области. В Смоленске это тоже очень актуальная тема: у нас реконструируется крепостная стена. Мы через два года отмечаем 1150-летие Смоленска. Наша крепость – жемчужина русской архитектуры. Дело в том, что памятники использовать очень сложно (башни крепостной стены). Договориться с федералами очень сложно. Что-то в этом плане на федеральном уровне в законодательстве изменится?

Д.МЕДВЕДЕВ: Город у вас действительно старый и красивый. В то же время, если откровенно говорить, надо вкладывать и вкладывать. Я последний раз, когда был, к сожалению, такого развития, которое бы позволило придать дополнительную динамику городу и сохранить памятники, я пока не вижу. Это, на самом деле, задача и для региональных властей, и для власти города. Но это, скорее, комментарий в связи с посещением Смоленска.

Что касается памятников культуры. Вы правы, нужно создавать более гибкие механизмы их финансирования. В настоящий момент такой механизм через Государственную Думу должен пройти. Он позволяет совершать различные сделки, включая передачу объекта культуры даже в частную собственность при наличии соответствующего обязательства принимающей организации содержать его надлежащим образом, финансировать, сохранять и с ответственностью. Это не означает, что все памятники нужно раздать. Нет, конечно. Но такие возможности иногда стоит использовать.

И, конечно, нужно активнее привлекать всех, кто хотел бы помочь своему городу для того, чтобы они просто и свои какие-то силы прикладывали, и деньги приносили.

Если говорить о государственно-частном партнёрстве. То такой законопроект есть, и он обязательно будет принят, и он должен позволить финансировать и содержать государственные памятники (и федеральные, и региональные) за счёт других внебюджетных источников.