Иосиф Бродский: «Моя песня была лишена мотива, но зато ее хором не спеть»

Иосиф Бродский: "Моя песня была лишена мотива, но зато ее хором не спеть" 4 июня 1972 года поэт Иосиф Бродский покинул родину не по своей воле. Ему предложили: либо эмиграция, либо тюрьма и психушка. Он выбрал первое и больше не вернулся, сообщает ИАП АЗЕРРОС со ссылкой на РИА Новости

Стихи он начал писать в 18 лет.Уже в своей ранней лирике Иосиф Бродский демонстрирует виртуозное владение звукописью — повторы, ассонансы, аллитерации, анафоры. Вскоре именно музыкальность стиха станет своего рода визитной карточкой поэта.

29 ноября 1963 года в газете «Вечерний Ленинград» появилась статья «Окололитературный трутень», призванная обличить «паразитический образ жизни» молодого поэта Бродского. Она и положила начало травле Иосифа Александровича, за которым последовал арест по обвинению в тунеядстве 13 февраля 1964 года, слушания в суде (законспектированные Фридой Вигдоровой тексты которых впоследствии вышли самиздатом и обрели огласку на Западе и в США) и ссылка в Коношский район Архангельской области, из которой, впрочем, был вызволен «мировой общественностью» (письма в защиту Бродского отправили Шостакович, Маршак, Чуковский, Паустовский, Твардовский, Герман и даже Сартр) уже через полтора года. С 1965 по 1972 год Бродский входил в состав профгруппы при Ленинградском отделении Союза писателей. Именно в это время появилось известное «письмо» — стихотворение, обращенное к поэту и литературоведу Льву Владимировичу Лосеву (настоящая фамилия — Лифшиц)

1987 год принес Иосифу Бродскому высшее признание — он был удостоен Нобелевской премии в области литературы с формулировкой «за всеобъемлющее творчество, насыщенное чистотой мысли и яркостью поэзии». Часть денежного вознаграждения Бродский потратил на создание в Нью-Йорке ресторана «Русский самовар» — в долю вошел и легендарный танцовщик и близкий друг поэта Михаил Барышников.

В 1990-х годах книги Бродского начали печатать в России, в 1995-м ему присвоили звание «Почетного гражданина Санкт-Петербурга», затем последовали предложения вернуться — но поэт ими не воспользовался. Причиной была не обида или, тем более, равнодушие (поздние произведения красноречиво говорят о тоске автора по родине), а врожденная скромность — Иосиф Александрович не хотел той публичности и огласки, которая сопровождала бы его приезд. «Лучшая часть меня уже там — мои стихи», — справедливо отмечал он.

Пилигримы

«Мои мечты и чувства в сотый раз
Идут к тебе дорогой пилигримов»
В. Шекспир

Мимо ристалищ, капищ,
мимо храмов и баров,
мимо шикарных кладбищ,
мимо больших базаров,
мира и горя мимо,
мимо Мекки и Рима,
синим солнцем палимы,
идут по земле пилигримы.

Увечны они, горбаты,
голодны, полуодеты,
глаза их полны заката,
сердца их полны рассвета
За ними поют пустыни,
вспыхивают зарницы,
звезды горят над ними,
и хрипло кричат им птицы:
что мир останется прежним,
да, останется прежним,
ослепительно снежным,
и сомнительно нежным,
мир останется лживым,
мир останется вечным,
может быть, постижимым,
но все-таки бесконечным.
И, значит, не будет толка
от веры в себя да в Бога.
…И, значит, остались только
иллюзия и дорога

И быть над землей закатам,
и быть над землей рассветам.
Удобрить ее солдатам.
Одобрить ее поэтам